Асиман был занят работой. Якоб не мог припомнить, когда в последний раз он ощущал такой спектр эмоций и был настолько увлечён. Его работа была бы завершена гораздо раньше, если бы он работал в команде, но такой роскоши Якоб себе позволить не мог. Именно этот свой проект Якоб ни с кем не обсуждал. Даже намёков не было о новой разработке в этом направлении. Пока ещё рано было говорить, получилось ли у Якоба добиться желаемого, но направление было взято верное. Нужно было продолжать работать.
Торбен, как всегда, торопился.
Якобу некогда было вести разговоры.
Асиман знал, что ему нужно было прислушиваться к тому, что говорят братья, и отвечать на их вопросы, потому что только так можно было приобрести себе больше сторонников. Но текущая разработка была важнее всего. Если её не будет, клан погибнет. Асиман не хотел такого исхода. Впрочем, союзники у Торбена уже были, и их было немало. Многие понимали, что следующим после Магистра был его ученик.
И это был Торбен.
– Ты ведь уже говоришь, – холодно ответил немцу асиман. – Так что продолжай, но быстро.
Торбену, возможно, стоило бы перенести этот разговор туда, где их будет слышать меньше асиман. Но он этого не предложил. Если Тристану что-то от него было нужно, то пусть излагает свои мысли доходчиво. Торбену было интересно, насколько далеко Рейс был готов зайти.
Нервозность была сразу заметна. Якоб неодобрительно поморщился. Для кого-то с такими огромными амбициями учёный был слишком эмоциональным. А эмоции были слабостью, которую легко можно было использовать против него. В целом, Якоб признавал возможный потенциал Тристана, иначе бы его и не обратили, но не считал того ни гениальным, ни особенным.
– Отчёты я оставил на вашем столе, – сказал подошедший Кайл. – Там три документа. Электронные варианты тоже отправил. На всякий случай.
– Спасибо, – сказал маг. – Можешь идти.
Вмешивать в это своего ученика датчанин пока не хотел.
– Быстрее, Рейс. Не тяни кота за хвост. И не проверяй моё терпение. У меня не так много времени, знаешь ли. Особенно на разговоры с тобой.
Торбен не собирался быть вежливым. Не видел для этого ни единой причины. Говорил Якоб при этом спокойным тоном. Пусть выкручивается сам. Тристан всегда был известен тем, что искал выгоду, в первую очередь, для себя.  Интересно, чего он хочет в этот раз?
«Вряд ли его беспокоит судьба клана, – подумал маг. – Скорее, его беспокоит его собственная. Пытается понять, к кому сейчас лучше примкнуть, чтобы спасти себя».
Он не мог осуждать такое. Такое поведение было вполне логичным.
А логика в клане приветствовалась. Помощник Амира ещё раз мысленно оценил Рейса. Да, он определённо мог быть полезен. Рейс был способным и амбициозным. И то, и другое можно было использовать. К сожалению, пока ещё Тристан был достаточно нестабильным, а это минус. Хотя и это, при желании, можно было направить в нужное русло. В политику немца пускать нельзя, но использовать как пешку вполне было возможно.
«Да, пожалуй, действительно можно, – подумал датчанин. – Потому что и такие нужны для моего плана».
Якоб на этой мысли усмехнулся.

Разговор пока не клеился. Тристан мялся, а это дико раздражало Якоба. Такие паузы были ему неприятны и дико раздражали, потому что просто отнимали его драгоценное время. Молчание Якобу не нравилось даже в качестве театрального приёма, в первую очередь потому, что поклонником театра Торбен никогда не был. Нужно было уже, наконец, услышать от Рейса хоть что-то внятное и проанализировать его слова с точки зрения полезности. Конечно, слова сами по себе мало что значили, но он знал, что Тристан действительно был на что-то способен. Однако как-то облегчать тому работу и как-то продвигать этот разговор дальше не было никакого желания.
Якоб сделал шаг по направлению к своему кабинету. Нужно было уже посмотреть на те документы, которые принёс Кайл. Это уж точно будет интереснее.
Торбен сжал губы в недовольстве. Нужно было констатировать тот факт, что Тристан был вовсе не так крут, каким себя считал. А ведь долгое время (и, наверное, и сейчас тоже) он был обижен, что Фредерика обратили первым. Считал, что достоин больше, хотя это было далеко от правды.
– Это интересно, – сказал помощник Магистра. – Я рад, что ты хотя бы заговорил.
Торбен медленно сделал один шаг навстречу, приблизившись достаточно близко к Тристану. Они были примерно одного роста, но даже так, Якобу хотелось надеяться, что он всё ещё подавляет. Выражение лица при этом не изменилось.
– Но есть одна маленькая проблема, Тристан. Ты почему-то за меня решил, что это будет мне выгодно.
Говорил асиман достаточно жёстко.
– Что ты умеешь? На что ты способен? В чём ты лучше Фредерика? Пока мне ничего не приходит в голову.
Это был намеренный удар по самолюбию.
– Что скажешь?
Было интересно услышать ответ. Якоб продолжал внимательно наблюдать за каждым движением и за изменениями мимики асимана. Хотелось увидеть, какие эмоции появятся на лице Рейса. А также было интересно, как быстро с Тристана выветрится его спесь. Это было то качество, которое было абсолютно лишним.
Взгляд по-прежнему был сфокусирован.
– Впрочем, можешь не отвечать. Правда мне и так известна. Тебе нечего сказать.
Торбен говорил резко, но свои выводы сделал. В принципе, магу можно было дать шанс. Из него получится неплохой расходный материал. И Якоб не собирался этого скрывать. Те, кто были более ценны, уже были с Торбеном заодно. Сильные сторонники уже были, а поэтому можно было набрать и остальных – тех, кого будет не жалко, если вдруг они погибнут, ну а если выживут, то тоже не страшно. Торбен был одним из таких.
«Всё правильно, – подумал помощник Амира. – Количество тоже имеет значение».
Время у Якоба ещё было, а подготовка шла стабильно. Совершить переворот в клане – это не такая простая задача. Она требовала максимальной подготовки, а также доскональной стратегии, которая учитывает всё.
– Говоря о пользе. Мне многие обещают, что будут полезны, но только до тех пор, пока действительно не наступает время принести пользу.
Руки Торбена были сложены за спиной.
Он замолчал.
– Если хочешь поработать на меня, придётся действовать как я скажу. Мне нужны исполнительные. Асиман, способные мыслить, а не действовать наобум. Без самодеятельности и лишнего героизма. Терпеливые и преданные. Готовые ждать, если потребуется, и умереть, если так сложится. И, естественно, молчать.