Легко ли было поверить, что ловушка захлопнулась так просто и так глупо? Глава клана Стихий уж точно не мог себе самому признаться в том, что так попался. Более того, попался не один, а вместе с двумя другими главами кланов. Причём из них троих двое являлись старейшими киндрэт. Это позор! С другой стороны, хорошо, что среди них не было Фелиции. Будь она здесь, глава клана Лугат переживал бы ещё сильнее. Рамон не видел выхода из ситуации. Да, они нашли убежище в квартире Кристофа, но, в то же самое время, заперли себя там, потому что этот дом был окружён заклинанием. Каким – дэ Кобреро бы не решился проверять. Они все были ранены, но состояние француза волновало его сильнее всего, потому что тот, кажется, был достаточно плох.
Впрочем, делать поспешные выводы Рамон бы тоже не стал. С этим никогда нельзя торопиться. Да и Кристоф был сильнейшим из клана Кадаверциан. К тому же, он ведь и ученик Владислава, поэтому стоило полагать, что так просто его не убить. Рамон, тем не менее, временами хмурился, пытаясь придумать хоть какое-то решение. Положение их было незавидным. Нужно было либо зализывать раны и как-то давать отпор или хотя бы выиграть достаточно времени, чтобы сбежать. Или же нужно было идти на соглашение с врагом, что для Рамона было абсолютно неприемлемым. Никаких переговоров с противником, никаких союзов, даже временных, и быть не могло.
Если в первое время у дэ Кобреро и были какие-то мысли о возможном сотрудничестве, то сейчас, когда он знал, кто это такие и на что они способы, все разговоры о сотрудничестве были не более чем самообманом. Достаточно для этого было посмотреть на асиман. Эти дураки сами себя подставили, причём не в первый раз. Амир ар-Рахал явно не умел учиться на своих же ошибках. А ведь де Альбьер с самого начала говорил… тогда весь Совет принял его за сумасшедшего. Или хотя бы за сумасбродного. Но Кристоф оказался прав, как и много раз до этого. Из этой ситуации им всем нужно было выбираться. Каково бы ни было личное отношение, и де Альбьер, и Бальза являлись ценными кровными братьями. Их потеря тяжело отразится на их мире. Однако Рамон действительно не знал, как они могли справиться.
У них было время до рассвета, но до этого момента лугат собирался что-то предпринять. Рассвета уж точно ждать не стоило, потому что под солнечными лучами киндрэт были особенно уязвимыми. Испытывать судьбу дэ Кобреро не намеревался. Он уже, естественно, попытался связаться с Корвинусом и другими своими учениками, но телефонная связь не работала. На ментальную связь полагаться не хотелось. Вал уж точно примчится сюда и обязательно погибнет от рук асов. А остальные ученики не были так сильны.
«Что делать?» – глава Лугат отчаянно пытался что-то придумать. Он ходил по всем комнатам квартиры. Это не помогало, но зато Рамон обнаружил запас крови, про который успел-таки сказать Кристоф перед тем, как отключиться. Де Альбьер до сих пор ещё не приходил в себя. Помочь ему тоже было нечем.
На автомате взяв несколько пакетов крови, Рамон вернулся туда, где он оставил Кристофа и Миклоша. Вскрыв один из них, он бросил вторым в нахтриттера. Сейчас было не до церемоний. Кровь поможет им восстановиться после полученных ран. Она ускорит процесс регенерации. Дэ Кобреро не переживал за себя, но де Альбьер вызывал всё больше опасений. Выживет ли? Хотелось верить в чудесные особенности ученика Вольфгера Владислава, но сомнения закрадывались с каждой минутой. Наверное, дурные мысли нужно было гнать от себя, но пока плохо получалось это сделать.
Подумав немного, лугат вскрыл зубами ещё один пакет, наклонился над Кристофом и влил немного крови в рот де Альбьера. Возможно, это как-то поможет. А может, это вообще не сработает. В любом случае, никакого вреда не будет. Нужно было продумать план, но говорить с Бальзой пока не было никаких сил. Тем более, пока и идей не было, чтобы их обсуждать.

«Дона…» – Кристоф подсознательно произносил это имя.
Сознание было спутанным. Сложно было уже отличить где реальность, а где – нет. Мэтру казалось, что его кто-то зовёт, а затем – что кто-то тянет его из этого холодного, вязкого болота, в котором он застрял. Кристоф вдруг начал ощущать боль, и это было первое реальное ощущение. Кадаверциан даже обрадовался, хоть и ненадолго. Всё-таки боль была не самым приятным чувством. Она стала усиливаться. Болело буквально всё. Он пытался дышать, но каждый вдох давался с трудом, отдаваясь какой-то тяжестью в груди. Де Альбьеру казалось, что его просто опустошили, полностью высосали все силы. Тем не менее, он был жив.
Де Альбьеру было тяжело открыть глаза. Было тяжело дышать. Звуки доходили до него с опозданием. Во рту было что-то жидкое и противное на вкус. Некоторое время де Альбьер просто лежал, ничего не говоря и не делая. Слышались чужие голоса и шаги. Среди прочих звуков де Альбьер услышал голос Миклоша, весьма раздражённый. Несмотря на его личное отношение к последнему, захотелось усмехнуться, но сил не было даже на это. Радовало то, что у Миклоша были силы ругаться. Значит, тот был жив, а их положение было не самым безнадёжным. Гораздо хуже было бы столкнуться сейчас с гробовой тишиной.
Через какое-то время Крис открыл глаза. Помещение Кристоф не сразу узнал, а всё потому, что смотрел на потолок. Потолки не часто приходилось разглядывать. Потребовалось несколько минут, чтобы прийти в себя и сфокусироваться на чём-то. Затем он слегка повернул голову, поморщившись от боли. Миклош действительно был жив, хоть и потрёпан. То же самое можно было сказать и о Рамоне. Все они, кстати, находились в квартире Кристофа.
Послевкусие во рту подсказало, что это была кровь. Видимо, таким образом кто-то пытался помочь главе клана. Кристоф попытался приподняться на локте, но почти сразу сдался. Это было бессмысленно – весь его организм протестовал любым попыткам подвигаться.
Несколько минут Мэтр разглядывал Миклоша и Рамона, пытаясь понять, о чём те ведут разговор. Это ничем не помогло. Кристоф не слышал, о чём те говорили до того, как тот пришёл в себя. Тем не менее, де Альбьеру хватило одного взгляда, чтобы оценить состояние тхорнисх. Тот выглядел уверенно, но это была показная бравада. Точнее, это было просто привычное состояние Миклоша. Рамон при этом выглядел ничуть не лучше, но хотя бы зря не кичился. О том, как он сам выглядит, Мастер Смерти даже не хотел думать. Он медленно попытался сесть, упираясь при этом на руки. Мир сразу же качнулся, вызвав у Мастера Смерти громкий стон. Но он всё-таки смог выговорить следующее:
– Значит… нас всё-таки не добили.
«Хоть что-то положительное, – подумал Кристоф. – Но надолго ли?»
Кристоф подозревал, что это была часть плана асов. Они не выглядели как те, у кого есть жалость. Если их не добили и оставили в живых, значит, так было нужно. Им позволили сбежать и выжить. Именно эта мысль не нравилась Кристофу, потому что означало, что времени у них не было.
Последние секунды боя снова появились в памяти. Мэтр на мгновение прикрыл глаза, вспоминая. Чужая, сильная магия, а затем удар, который буквально разрывал его тело. Непривычное ощущение бессилия перед кем-то другим. С таким кадаверциан никогда ранее не сталкивался, и эта сила была такой мощности, что сумела победить глав сразу трёх кланов.
– Merde… – выругался де Альбьер.
И это относилось вовсе не к боли.

Бальза буквально вырвал телефон из рук Рамона, затем разочарованно зарычал. У дэ Кобреро был шанс оказаться полезным, но толку от него, как всегда, не было никакого. Просто раздражал невероятно. Миклош сначала быстро заходил по комнате, затем остановился, опираясь плечом о стену. Он раздражённо рассматривал всех вокруг. Происходящее нравилось ему всё меньше и меньше.
Он медленно перевёл взгляд на соседнюю стену, словно надеясь увидеть что-то сквозь стены. Что происходило за пределами квартиры оставалось тайной. Неизвестно было, какие ловушки их ожидали за пределами этой квартиры. Помимо этого, как только Миклош закрывал глаза, память услужливо подкидывала последние минуты их боя с асами. Это действительно была сила, против которой сложно было что-то противопоставить. Это ощущение потери контроля над ситуацией было чем-то новым для Нахттотера. И это были отвратительные чувства собственного бессилия.
– Значит… – вдруг прозвучал тихий голос Криса, – нас всё-таки не добили.
Бальза лениво перевёл на него взгляд. На лице появилась слабая усмешка. Если бы сейчас кто-то рисовал карикатуру смерти, её легко можно было срисовать с кадаверциана. Несмотря на то, что ситуация была очевидно серьёзная, от вида Кристофа хотелось хохотать вслух. По крайней мере, с реальной смертью они пока встречи избежали.
Миклош тихо вздохнул. Ему не терпелось что-то предпринять и, наконец, выйти из этой ситуации, когда его жизни угрожала реальная опасность. Бальза терпеть не мог эту зависимость от ситуации, когда кто-то принимает решения за него. Это он всегда единолично решал, кого убить, с кем заключить сделку, кого использовать, а кого пока оставить в живых. А теперь кто-то, чёрт возьми, проделывал это с ним, и делал это так легко, что это вызывало у главы клана Тхорнисх невероятное раздражение. Хотя здесь и злиться было бессмысленно.
– Кто тоже считает, – произнёс Рамон, – что нас отпустили?
На это Миклош только кивнул, но больше отвечая на внутренний диалог с самим собой. Общаться сейчас с Рамоном и Кристофом вообще не хотелось. Мысли отказывались складываться воедино, во что-то более-менее серьёзное и реальное. Не хотелось делать поспешных выводов, но и в неведении оставаться дальше тоже уже было невыносимо. Единственное, было ясно, что всё произошедшее не было случайностью.
Миклош ещё раз посмотрел на де Альбьера. Тот по-прежнему выглядел отвратительно. Лучше ему если и становилось, но только не внешне. Вся обстановка квартиры тоже вызывала у Бальзы отвращение. Почему Кристоф не мог сделать свои убежища более-менее комфортными? Не обязательно ведь жить в конуре? Очень ведь были кланом Смерти, а не кланом бродяжек. И всё-таки, Кристоф по-прежнему оставался одной из ключевых фигур в мире киндрэт. И не то чтобы Миклош стал вдруг испытывать к нему уважение. Просто признавал и понимал цену его опыта.

От невоспитанности Миклоша оставалось только головой покачать.
Ситуация пока никак не улучшалась, но и хуже тоже не становилась. Это уже можно было считать достижением. С учётом того, что Мэтр пришёл в себя, было бы хорошо рассчитывать и на его магию. Но, глядя на Кристофа сейчас, дэ Кобреро понимал, что полагаться на него не следует ближайшие несколько часов точно. А то и дней. Поэтому безумный план побега отсюда становился ещё более безумным. Нужно будет рассчитывать только на свои собственные силы, ну и на тхорнисха.
Рамон старался мыслить трезво и не поддаваться ярости. Злиться на кого-то, тем более, не было резонным. Он мог злиться только на самого себя, но и это тоже не поможет и не сделает его сильнее или их врагов слабее. Просто так выкинуть всё из головы тоже было сложно. Ощущение беспомощности мало кому понравится. Вернув себе силу клана Лугат, Рамон надеялся больше никогда не ощущать себя слабым, как в те времена, когда он был частью клана Негоциантов. Да и в то время, если честно, глава клана не ощущал себя слабым. У него было много других преимуществ взамен магии.
Лугат умел читать окружающих, но с асами это не работало.
Дэ Кобреро чётко знал, что они хотят убить всех кровных братьев.
Это знание не требовалось в подтверждении. Рамон это прекрасно понимал, но и в делах сейчас это не помогало.
До того, как закончится ночь, отсюда нужно было уйти. Рамон не хотел оказаться в ловушке тогда, когда за окном дневной свет, способный его убить. Рамон посмотрел на Кристофа и отметил, что тот уже выглядит лучше, хоть по-прежнему казалось, что его привязали к автомобилю и протащили за ним на скорости 120, а затем ещё и для надёжности сбросили с крыши.
Дэ Кобреро поморщился, вспомнив, как Кристоф призвал ту крылатую тварь. Рамон никогда не был фанатом Тёмного Охотника. Да и никто не был, кроме самого клана Смерти. Увидеть это существо рядом с собой снова – хорошего в этом мало. Даже при том, что де Альбьер ею управляет, рядом с ним всё равно было жутко.
Дэ Кобреро не хотелось снова это пережить.
Никогда больше.
– Если бы так отпустили, мы бы тут сейчас не скрывались. А пока это выглядит как умирающий родственник и коршуны, которые пришли делить его наследство, – сказал Кристоф.
На это лугат усмехнулся.
Рамону было не до смеха сейчас, но это была уже вымученная реакция.
– Ничего хорошего, – ответил Кристоф далее.
– Мы живы, а это уже что-то.
«Надолго ли мы живы, это нужно посмотреть. Но лучше не дожидаться кончины», – подумал Рамон.
Время пришло.
Он решительно поднялся.
Посмотрев на Кристофа и Миклоша, Рамон нахмурился, но остался при своём мнении. Долго здесь находиться было нельзя.
Прорываться нужно было силой.
Это был их единственный шанс выжить.
Объяснять очевидные вещи, наверное, не нужно было. Рамон надеялся, что не придётся. Нет столько времени на разговоры.
Вокруг не ощущалось ничьего постороннего присутствия. Казалось, что их оставили в покое. Глава клана Лугат пытался просканировать окружение получше, но всё словно испарилось. Это создавало ощущение ловушки, в которую их опять намеренно заманивали.

– Я бы на твоём месте сейчас не зарекался бы, – сказал Крис. – Возможно, помереть здесь как раз твоя судьба. Так что можешь присмотреть себе уголок поуютнее. Вон тот, например.
Кристоф ехидно посмотрел на Миклоша, нисколько не обидевшись на его невысокую оценку имущества. Эту квартиру Кристоф приобретал не для уюта. Да и понятие комфорта у глав двух разных кланов было совершенно разное. Это место было всего лишь одним из запасных убежищ и покупалось с надеждой на то, что никогда не пригодится. Миклош же ценил роскошь и требовал её везде.  Поэтому большую часть времени у него была совершенно кислая морда.
Де Альбьер чувствовал себя уже гораздо лучше. На боевые подвиги ещё готов не был, но пройти пару кварталов вполне мог бы. Опять же, если при этом не придётся ли от кого отбиваться или бежать. В текущем состоянии далеко Кристоф не убежит. Можно было попробовать уйти, хотя тишина вокруг Кристофу казалась подозрительной. Слишком всё было просто. И слишком тихо… Это никогда не вело ни к чему хорошему.
– Меня пытались убить, а это сильно неприятно. И пока нас не добили, надо уходить. Варианты?
Де Альбьер был согласен с Миклошем больше, чем с Рамоном. Оставаться живым хотелось бы подольше, и не на потеху асам. Их магия не подчинялась привычным правилам, и нужно было время, чтобы в ней разобраться. Сейчас казалось, что никто за ними не следит, но точно это никто определить не смог бы. На это пока никто не был способен. И, тем не менее, оставаться здесь было бы опасным. Пора было всё-таки уже выдвигаться и что-то делать. Кристоф встал на ноги и даже не почувствовал слабости. Это было хорошим знаком. Значит, они действительно могли убираться отсюда. Потом разберутся с прошлым и с будущим.
Размяв руки, Кристоф вспомнил о том, что есть два выхода, один из которых аварийный. И вот как раз оттуда можно было попасть в соседний квартал. Это, конечно, не тайный выход, о котором спрашивал Миклош, но уже что-то. Они смогут выйти с другой стороны, и, если им повезёт, там их никто ожидать не будет. А затем дело останется за малым: всего лишь оказаться хотя бы в одной из резиденций кланов, и при этом так, чтобы их в пути не убили.
Можно было ещё пройти через подвал. Тот был соединён с соседним подъездом, где тоже было два выхода. Это на тот случай, если вдруг кто-то за ними всё же наблюдает. Только пользоваться подвалом не хотелось. Де Альбьер перевёл взгляд на Рамона и Миклоша, пытаясь прикинуть, какой из вариантов лучше предложить. Озвучивать оба – это терять время. Эти двое снова не сойдутся во мнениях и будут спорить, какой вариант лучше.
А кое-кто может начать жаловаться. Бальза, конечно же, снова начнёт говорить о том, что не подобает ему шляться по подвалам. Наверное, ещё и будет ворчать, что Кристоф не посчитал нужным обложить золотом полы и стены в подвале. На крыс тоже пожалуется, что они снуют там под его величественными ногами… Пожалуй, к такому Кристоф был не готов. С другой стороны, уж очень хотелось посмотреть на лицо Нахттотера, когда ему будет предложено побывать в подвале старого дома.
– Мы выйдем через подвал. Он соединён со вторым подъездом.